Крест из шишек.
Оптинские истории

Благословенная Оптина! Как много страждущих, больных душой и телом, находили приют в твоих стенах! Тебя величали духовным оазисом, обителью израненных душ… И сейчас продолжают притекать к тебе страждущие в поисках утешения и спасения. И слова оптинского старца Иосифа звучат так, будто сказаны они не в девятнадцатом веке, а сегодня, сейчас: «Верую в то, что каждый приходящий в Оптину пустынь в крайней своей потребности найдёт удовлетворение милостью Божией… за молитвы великих наших отец».

Обитель великих старцев, утешителей земли Российской, ты восстала из руин. Тебя уничтожали, стирали с лица земли, разрушая твои храмы, разбивая колокола, разоряя кельи старцев и даже их надгробия, терзая святую землю гусеницами тракторов, чтобы уничтожить, стереть даже память об Оптиной пустыни.

А ты воскресла, возродилась и снова принимаешь в свои объятия странников земных. И преподобные старцы оптинские – вчера и днесь – с нами! Слышат молитвы и отвечают на них!

Когда надгробия старцев разрушили, а могилки сровняли с землёй, люди продолжали притекать к месту их упокоения, молиться и плакать. Елена Станиславовна, будущий экскурсовод краеведческого музея, а тогда ещё просто молоденькая девушка, приехав в Оптину в восьмидесятые годы, увидела на месте бывших могилок ровную траву. Но на этой траве, на месте упокоения оптинского старца Амвросия, был шишечками выложен крест. И люди приезжали поклониться старцу.

Через несколько месяцев Елена снова побывала на могиле. Шишечек уже не было, но крест был выложен камушками. Так и продолжалось. Безбожники снова и снова пытались стереть из памяти людей и с лица земли святые могилы, а верующие приходили и вновь обозначали места упокоения старцев. В следующий раз Елена не увидела ни шишечек, ни камушков. Но крестик на могилке преподобного Амвросия снова появился. Теперь он был из песка.

Когда Елена вошла в скит, то не увидела никакой ограды, здесь жили обычные мирские люди. Они жили прямо в храме преподобного Льва Катанского, а в храме святого Иоанна Предтечи был музей. По стенам храма развешаны портреты Толстого, экспозиции краеведческого музея, а в алтаре поставили рояль из бывшего имения Оболенских.

Советской власти было ненавистно даже само имя Оптиной пустыни – когда-то на заседании оптинской (!) ячейки РКП(б) даже решался вопрос о переименовании монастыря в посёлок имени А. В. Луначарского. Гиды проводили экскурсии на тему «Реакционная сущность оптинского старчества». Рассказывали о том, как вредно призывать народ к смирению, кротости и терпению. О том, как мешает вера в Бога прогрессу человечества. В перевёрнутом безбожном мире добродетели превращались в недостатки.

Комсомольский вожак Михал Михалыч, историк по образованию, водил большие экскурсии и громко ругал монастырь и монахов, цитируя письмо старца Амвросия, в котором он будто бы призывал монахинь «стрелять, стрелять и стрелять в крестьян, рубивших дрова в монастырской роще».

Елена слушала и поражалась: неужели оптинские старцы на самом деле были так кровожадны, так опасны для этого самого прогресса человечества?

А экскурсоводы, после того как озвучат официальную версию про старцев, потом шёпотом делились с людьми настоящими историями про них: какими милостивыми они были, как жалели народ, как молились за страждущих, исцеляли души и тела.

И Лена не знала, чему верить. А потом ей удалось чудом прочитать настоящее письмо старца Амвросия, в котором батюшка успокаивал монахинь:

«Слышу, что ты скорбишь много о том, что вам много стужают N лесные татие; не только рубят ваш лес, но ещё и угрожают разными угрозами. Противу таких угроз противопоставим псаломское слово: “Господь просвещение наше и Спаситель наш, кого убоимся? Господь защититель живота нашего, от кого устрашимся?.. Аще ополчится на нас полк, не убоится сердце наше: аще возстанет на нас брань, на Него уповаем. И паки: Живый в помощи Вышняго в крове Бога Небеснаго водворится... Яко на Мя упова, и избавлю и... воззовет ко Мне, и услышу его: с ним есмь в скорби, изму его и явлю ему спасение Мое».

Всё это пишу тебе для того, чтобы ты не унывала и паче меры не скорбела и много не устрашалась от угроз лесных татей, приходящих во множестве с топорами».

А потом Лена познакомилась с послушником Вячеславом, ныне оптинским иеромонахом Михаилом, и с нынешним игуменом отцом Мелхиседеком. И отец Мелхиседек называл таких экскурсоводов, как Михал Михалыч, агентами брехинформбюро. А послушник Вячеслав стал давать Елене книги. Те самые, которые привели его самого в Оптину. Так Елена и стала глубоко верующим человеком.

Сам послушник Вячеслав впервые приехал в Оптину в восемьдесят втором году. Вот как это случилось. Как-то вечером взял он в руки книгу Концевича об Оптиной пустыни. Хотел немного почитать. А закончил читать под утро. И спать уже не лёг. А отправился на самую раннюю шестичасовую электричку, которая шла из Москвы в Калугу. Он просто не мог остаться дома, когда открылся перед ним чудесный мир Оптиной пустыни. Старцы оптинские позвали. И он услышал этот зов и пошёл за ним. Пошёл, да так и остался в Оптиной, и живёт отец Михаил в скиту вот уже двадцать лет.

Когда приехал в первый раз, то спрашивал у местных жителей дорогу в монастырь, а они удивлялись и не могли ответить. Какой такой монастырь? И молодой паренёк Вячеслав шёл через луга, сквозь сосновый бор. Стояла летняя жара, паслись на лугах коровы, свежестью тянуло от Жиздры.

А когда он вошёл в скит – почувствовал благодать этого места. Казалось, старцы только что были здесь. Не прошло и пяти минут, с тех пор как вышли они куда-то. Но вот-вот вернутся… Удивительная тишина и умиротворённость притягивали. Позднее Вячеславу расскажут, что до 1964 года в скиту было эхо. Необычное эхо. А потом в скит приехали рабочие, здесь открыли реставрационные мастерские, запахло сигаретами, послышалась брань – и эхо исчезло…

Вообще, местные жители иногда сталкивались с необъяснимым. Так, соседи послушника Вячеслава, семья мирян, не разрешали ему ходить в келью со стороны своей комнаты, то есть со стороны скита, и ему приходилось обходить окольным путём, чтобы попасть домой. Отец Михаил вспоминает, как возмущались его соседи, случайно увидев входящего в их комнату высокого монаха в очках. Они шли с работы и, увидев этого монаха, бросились за ним:

– Безобразие! Мы на работе, а тут монахи по нашей комнате ходят!

Однако, войдя в помещение, никого там не обнаружили... А отец Михаил хорошо знал, что комната эта была когда-то келией старцев: сначала Макария, затем Илариона, Анатолия (Зерцалова) и, наконец, Варсонофия. Старец Варсонфий был высокого роста и носил очки...

Я слушаю этот рассказ и вспоминаю, как осенью побывала во Введено-Оятском монастыре, что расположен недалеко от обители преподобного Александра Свирского. Этот монастырь также был закрыт и заселён колхозниками. Не верящие в жизнь после смерти, новые насельники не могли объяснить, что происходит: видели монахов, ходящих по обители, из разрушенных храмов доносилось пение. Это вызывало страх, да и вообще жизнь на территории разорённой обители была нелёгкой, случались и самоубийства. И когда в восьмидесятые годы был построен новый посёлок, большинство непрошенных квартирантов с радостью покинули Введено-Оятский монастырь.

В Оптиной пустыни страха люди не испытывали. Может быть, преподобные старцы оптинские так жалели людей, что молились даже за осквернителей?

Одна местная жительница, Клавдия Хрущёва, жила в келье, где принимал страждущих великий оптинский старец Амвросий. Когда в восемьдесят седьмом году монастырь вернули Церкви, в Оптину приехали первые послушники и монахи. Они стали просить Клавдию пустить их в келью старца Амвросия, чтобы помолиться и поклониться хоть стенам домика, где жил батюшка.

Клавдия пускала молиться, но сама была неверующим человеком. Хоть и крещена была, но даже крестика не носила. Лежал он у неё где-то в шкафу. Оптинские старцы ей также были неинтересны, она никогда и портретов их не видела... Только болела Клавдия тяжело. Была у неё астма. И вот как-то началось ухудшение, приступ шёл за приступом, и она даже ночью спать не могла. В одну из бессонных ночей, во время тяжёлого приступа, Клавдия увидела старенького монаха в белом балахоне. Он ласково посмотрел на больную. А потом назвал её по имени, так, как когда-то звала её любимая мамочка:

– Клава, надень крест!

Клавдия послушно стала искать крестик, нашла и надела. И приступ прекратился. Она смогла уснуть. А проснувшись, почувствовала облегчение болезни. Когда рассказала послушникам о стареньком монахе в белом балахоне, они принесли ей портрет преподобного Амвросия кисти художника Болотова, где старец как раз в таком балахончике изображён. И Клавдия узнала явившегося ей старенького монаха.

Крестик она больше не снимала, вскоре причастилась впервые в жизни, и после этого болезнь отступила. И жила Клавдия Хрущёва очень долго.

Преподобные отцы наши, старцы оптинские, молите Бога о нас!

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Комментарии
Катя16 марта 2013, 10:59
Очень хорошо и понятно написано, я удивляюсь и радуюсь и благодарна Вам, дорогая Ольга! За чуткость в повествовании, и за деликатность в указании на то, что есть в нашей России Божии чудеса.
Наталия31 мая 2012, 09:31
Дивен Бог во святых Своих! Аминь!
Алена29 марта 2012, 12:51
Очень интересный рассказ! Жаль, нет возможности побывать в Оптиной пустыне. Спасибо, Ольга!
Летунова Лариса27 марта 2012, 16:50
Оля,привет!Надо было попытать о.Михаила поподробнее,Он много еще интересного может рассказать
Наталья17 января 2012, 11:15
Благослови, Господи, рабу Твою Ольгу!
Анна15 января 2012, 15:12
очень интересный рассказ. Спасибо огромное!!
Татиана13 января 2012, 17:10
Спасибо редакции сайта за возможность прочитать такой чудесный рассказ! Этот рассказ звучит как поэма в честь Оптинских старцев!
Татьяна13 января 2012, 11:10
Благодарю Дмитрия за дельный и, сказала бы даже - концептуальный комментарий. Не нужно "усекать" правду из соображений благостности и елейности. Это только вред принесет. Благими намерениями...
Ольга12 января 2012, 21:43
Дмитрию
Уважаемый Дмитрий! Вы тоже опустили большую часть письма. Письмо это довольно длинное. В нём преподобный Амвросий рассказывает о подобном случае: "У нас года два назад был подобный случай: монастырския дачи смежны с казенными лесными дачами, где по местам в караулках живут по одному солдату. Один караульный, заметив порубку, отправился туда на лошади... Подъехав тихо, нечаянно наткнулся прежде на лежащие топоры... Солдат был один, а мужиков шестеро. - Караульный, как вооруженный, не испугался и, заметив, что один мужик стал заходить сзади, то, чтобы не убить совсем этого дерзкаго, сделал выстрел ему прямо в ноги. Ружье было заряжено дробью, и дробь эта влепилась мужику в ноги... И теперь эти мужики побаиваются ездить в этот участок и рубить лес".

А также старец даёт ещё несколько советов. Во-первых,прибегнуть к помощи начальства: "Разумеется, на угрозы отвечать угрозами чрез начальство, и тогда хоть немного, да смирятся бунтовщики эти". А в конце письма преподобный Амвросий советует вообще ничего не предпринимать, а просто смириться и не скорбеть: "Также не нужно много и скорбеть, если окажется малая порубка. Весь ваш лес не порубят".
Автор в своём небольшом рассказе не стал цитировать это длинное письмо и все советы старца полностью. Главное в том, что преподобный Амвросий не призывал к убийству и не был кровожадным, каким описывал его экскурсовод-атеист.
Также хочу Вам, Дмитрий, напомнить крылатое выражение: "Не всякое лыко в строку".
Людмила12 января 2012, 18:43
Благодарю автора за чудесный рассказ про Оптину!
Преподобные отцы наши, старцы оптинские, молите Бога о нас!

Елена12 января 2012, 17:54
Спасибо, Ольга! Как редко появляются тут ваши рассказы! Хотелось бы хотя бы немножко почаще:)
Дмитрий12 января 2012, 13:10
Зачем же, цитируя письмо, Дорогая о Господе Ольга, Вы опустили и окончание его - "...Я пишу все это для того, так как у ваших караульных есть ружья, то заряжали бы их дробью и в крайней нужде и необходимости не стреляли бы иначе, — как только в ноги, тогда человек останется жив. Разумеется на угрозы отвечать угрозами чрез начальство, и тогда хоть немного, да смирятся бунтовщики эти; также не нужно много и скорбеть, если окажется малая порубка. Весь ваш лес не порубят."
Пишет преподобный о том, что полезней поранить дробью, чем довести наступающих с топорами грабителей леса до смертоубийства.
Любопытный не поленится найти письмо и скажет - лгали экскурсоводы (стрелять, стрелять и стрелять), да и православные тоже (якобы вовсе ничего про стрельбу не было). Второе, на мой взгляд, намного хуже, хоть и виде "фигур умолчания".
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×